Давненько я не писал в своем ЖЖурнале о походах.
Вчера во френдленте появился отличный рассказ с отличными фоторгафиями о «прогулке» на Фишт. Вспомнил и я как мы там были.

Фишт, Лонгонакское нагорье это республика Адыгея, т.е. самая западная часть Северного Кавказа. Погода там славится своей капризностью.

Дело было на майские в 86-м году. Сплавлялись мы по Пшехе. Решили подняться вверх, что бы начать с Пшехашки. Это надо подниматься километров 10 по тропе от самого последнего поселка Шпалореза. Название такое у него, а как он называется по-адыгейски я не знаю. Учитывая вес байдарок и лодок, а так же крутизну подъема, это весьма немало. Приехали мы в Шпалорез уже ближе к вечеру. Оставили часть продуктов у местных жителей, что бы забрать их позже. Пошли. Было очень тяжело, но настроение замечательное - погода дивная, солнечная, рододендроны, цветет черемша, а реремша это мняяяям! Остановились на ночлег. Гигантские деревья, с крон деревьев свисают лианы толщиной в руку. Мой брат решил изобразить из себя Тарзана, стал качаться. Качался, качался, тут лиана лопнула, точнее, обломилась, т.к. была сухая. Брат упал, а сверху на него падали и падали куски этой лианы. Все смеялись. В общем, было весело. И с дровами заодно была решена проблема.

К полудню следующего дня дошли до стрелки Пшехи и Пшехашки. Поднялись еще на километр. Построились (стапель), переночевали, начали сплав. Погода по-прежнему была дивная – солнце, жара, так что под гидрокостюм одевали только легкое трико. Шли два дня, отдыхая. Отличный участок реки – не опасный, но и слалома хватает. И народу никакого, т.к. народ ломает ломить в горы с байдами. В самом деле, очень тяжелый путь.

Дошли до Шпалореза. Забрали оставленные продукты, спустились еще километров на пять ниже по течению. Такая погода зарядила - дождь такой силы, что костер, практически не развести. Хорошо, что лагерь поставили не на берегу, а чуть повыше. Идеально ровный берег немедленно затопило. Ну, мы-то уже тертые люди были к тому времени, а вот многие новички так прокалываются порой. Пережидаем. На следующий день дождь. И наследующий день дождь. Причем не дождь, а ливень. И ливень такой силы, что казалось, что полиэтиленовый палаточный тент прошивает насквозь. Костер разводили следующим образом: в консервную банку напихивали всякой ветоши, наливали бензин, прикрывали отогнутой крышкой. В результате бензин не быстро прогорал, а горем постепенно как керосинка. Слава богу, бензина в ремнабор я взял с запасом – я ожидал, что придется много клеиться, к тому же я взял миниатюрную паяльную лампу что бы быстрее просушивать место склейки. Кстати, а клеился я всего лишь один раз, как ни странно. Но вот бензин и пригодился для костра. Ага, отвлекся. Эта бензиновая керосинка заваливалась, точнее аккуратно закладывалась штабелями дров (дрова – хоть выжимай, абсолютно мокрые), так что бы получался штабель метрх метр х метр. Сверху этот штабель накрывался куском полиэтилена – а иначе никак – льёт как из ведра без всяких преувеличений. И вот постепенно, постепенно этот штабель прогревался, прогревался… полчаса прогревался. Тут надо было сорвать полиэтилен и вверх метра на два взметался столб пламени. Забавное зрелище: полыхает огромный костер, а из него течет кипящая вода.

На третий день дождь уменьшился, хотя и оставался, весьма, сильным. Решили всё же идти, т.к. время уже поджимало из-за того, что реку пошли с самых верховьев. Не возвращаться же наверх в Шпалорез! Тем более с вещами, которые набрали десятки литров воды. Правда, одна пара все же решила сняться – у жены Сашки Землянского почки прихватило серьезно от такой погоды. Ну, он забрал байдарку, оставил нам почти все свои вещи, что бы идти полегче ему было.

Загрузили лодку, байдарки, пошли. К середине дня пошел снег переходящий в град и обратно. Полный атас! Руки стыли так, что терялись тактильные ощущения - весел не чуствовали. А надо веслами было работать виртуозно, т.к. сплошной слалом. Это вам не подмосковная Пехорка. Это горная река без всяких дураков. Отогревали мы руки, опуская их в реку. Можете представить какой температуры вода в горной реке в начале мая, текущей с ледника! Всё вспоминается как страшный кошмар.

Хоть и славится погода тех мест особой капризностью, но такая погода для мая всё же редкость. В тот год много альпинистов на Фиште погибло. Много погибло сплавщиков и на Белой с Кубанью. На Пшехе три тьфу...

Мест для стоянок не было, надо было идти дальше. Только к вечеру нашли место для палаток. Тут произошел конфликт с местными. Пришли адыгеец (забыл как зовут) и армянин Миша. Пьяные в жопу. Под предлогом того, что они лесники, а мы тут срубили «зеленое дерево», начали требовать спирт и водку. Мы не дали. Кстати, никое дерево мы, естественно не рубили, а «сдала» нас соседняя группа, сказав, что это мы. Я много ходил в своей жизни, и обычно взаимовыручка у турья очень высока. Но вот три раза я встречался с такой вот подлостью. Причем один раз эта подлость могла стоить людям жизни. (Речь идет о группе моего приятеля.) Во всех трех случаях группы были московские. Может и совпадение, но уж больно неприятное.


Тут у адыгейца случился приступ алкогольной интоксикации. У него появились глюки и он начал с топором бегать по лесу за одним нашим товарищем – Игорем Ашмановым. Да, да, за тем самым, который основал фирму «Ашманов и Ко», и довольно известен сейчас в комьютерных кругах, а тогда он был просто Игорьком – сотрудником Стекловки. В ощем, погони с топором по лесу это не для слабонервных. Армянин Миша тут же протрезвел. Он изначально был более трезвый и более нормальный, пытался до этого как-то сдерживать своего приятеля. Миша протрезвел и говорит: «Давайте его успокаивать, димедрол есть?» Короче, положили мы в кружку таблеток пять димедрола, огромное количество сахара, что бы забить жуткую горечь, залили горячим чаем. Начали поить адыгейца. А этот бугай был огромен и здоров. Только через час он свалился спать. И понесли мы этого бугая в поселок, который был в нескольких километрах ниже. А поселок на другом берегу, надо реку переходить, мостки там... Ну, знаете, такие качающиеся с низкими, низкими поручнями-тросами. Под мостками ревет мощный порог. Кромешная тьма – ночи на Кавказе это что-то! Ё-моё!!! Многие дощечки отсутствуют... Как перенесли мы его через реку, я уже не помню. В поселок не понесли, т.к. он уже просыпаться стал. Вот такие вот дела...

Поход это был самый тяжелый в моей жизни как в физическом, так и в психологическом смысле. Спасло только то, что у нас был необыкновенный коллектив тогда. Ни одного разногласия!

История имеет продолжение. Но уже не такое трагическое. Несколько курьезов с нами случилось и дальше, о которых сейчас вспоминаешь с улыбкой. Я завтра допишу рассказ о некоторых эпизодах, а сейчас, что бы ту часть не переносить мрачняк, скажу еще пару слов.

Несмотря на обилие турья в тех местах, довольно быстро купили обратные билеты. Сели в поезд, решили протереть сто в купе, в котором кто-то ехал до нас куском жамканной газеты. Стал я протирать стол, и тут мне на глаза бросилось нечто. Мне аж дурно стало. Мы развернули комок газеты, стали читать. Рванул Чернобыль! Из статьи были не очень понятны детали, но мне, как выпускнику ядреного колледжа сразу стало ясно: случилась страшная жопа! Скорее всего страшнее чем в аналогичная жопа в Америке.

Вот такой вот был «ласковый май» 86-го года.





Продолжение следует.

А навеян мой рассказ вот этим рассказом
Кстати, а собака, упомянутая в этом рассказе – ньюф.